Участие Бориса Гребенщикова и группы «Аквариум» в фестивале «Океан сострадания» в Калмыкии вряд ли можно назвать случайностью. Интерес БГ к тибетскому буддизму стал для многих людей в России первым шагом к более глубокому знакомству с культурой Востока. Его далеко непраздный интерес к восточной и в том числе тибетской культуре, эксперименты с участием монгольских музыкантов ставят его в один ряд с такими внимательными и увлеченными исследователями буддизма, как Роберт Турман и Ричард Гир.

Борис Гребенщиков: «Для меня сострадание в том, что у меня слишком много всего, и я могу без ущерба для себя делиться ощущением радости, покоя, полноты жизни. И у вас у всех, ребята, жизнь полная, только вот вы бы это поняли еще — вот как вам было бы хорошо. Я для этого и песни пою, через них у меня передается многое из того, что я хочу. Это то, что я могу. Все остальное у меня получается меньше, может, потому, что и не очень надо…»

Тибетские ламы монастыря «Дзонкар Чоде» сохранили в первозданной чистоте древнее искусство ритуального танца, где каждое движение — это подношение просветленным существам — Буддам. В Тибете этот вид ритуальных служб называют «Чамом», в России он больше известен в его монгольском произношении «Цам». Ламы, исполняющие роли главных персонажей, проходят длительное затворничество, созерцая то божество, которое затем будут представлять в танце. Обращаясь к нему с молитвами, начитывая его священные слоги-мантры, представляя себя в его образе, они стремятся впитать его энергию и духовную силу, чтобы затем, облачившись в старинную маску и костюм из золотой парчи, стать божеством, явив людям его благословение...

Александр Васильев: «Когда пишется песня, никаких ограничений не существует, я ощущаю полнейшую свободу… Для того, чтобы поймать смысловой образ, нужно сфокусироваться, сосредоточиться, и только тогда что-то выдвинется из глубины. Нужно совершенно отключиться, чтобы никто не мешал. Наши песни такие. Чтобы понять, о чем они, их нужно прослушать не один раз. Вот это состояние я и называю сплином...»

«Коллектив группы понимает, что для того, чтобы вместе долго жить и работать, нужно относиться друг к другу с уважением и терпением. Они полностью этому научились. Мне помогла в этом школа «Дао». Именно благодаря ей я достаточно спокойно отношусь ко всяким потрясениям. Даосское учение — как раз то, что мне нужно, ведь оно держится на идее самоконтроля, которого мне всегда не хватало...»

«В людях больше всего ценю доброту со всеми вытекающими из нее последствиями...»

Лотен, что в переводе с тибетского значит «Белый журавль», — псевдоним артиста. Его настоящее имя — Намлинг Лобсанг Тензин. Сын тибетских беженцев, он родился в Дхарамсале в 1963 году. В пятнадцать родители подарили ему даньен, шестиструнную тибетскую лютню, что и определило его дальнейшую судьбу. С 1989 года Лотен живет в Швейцарии. Здесь был записан альбом «Песни Тибета», где собраны замечательные песни трех народных традиций — из Амдо, У-Цанга и Кхама… Интерес к современной западной музыке побудил его начать работу над новым проектом «Тибет блюз» совместно с французскими музыкантами группы «Ленто» Арно Фюсте-Ламбеза (фортепиано), Фабьеном Экером (барабаны), Оливье Каролем (бас-гитара) и Жоффруа Тамизье (труба). Пожалуй, впервые за многовековую историю своего существования тибетский фольклор получает новое джазовое прочтение. Тонкая смесь мультинструментального джаза Фюсте-Ламбеза и традиционной вокальной техники Лотена Намлинга переносит старинные тибетские песни в современную реальность. Этот проект — приглашение заново переосмыслить все, что мы знаем о буддийской культуре Тибета.

Саинхо Намчылак — женщина с экзотическим именем и загадочным шаманским голосом. Тувинская певица, сменившая Сибирь на Москву, а затем — по воле судьбы — ставшая «гражданкой мира». Ее фестивальная и артистическая жизнь сегодня проходит в разных концах планетах. Более-менее длительные остановки Саинхо делает в Вене, Берлине и Москве — городах, где она сейчас, можно сказать, обитает. Там живет ее тело. А ее душа — по-прежнему в Туве, далекой таежной сибирской стране. Техника ее пения беспрецедентна — от тувинского горлового стиля «хоомей» к вызывающим головокружение самым низким и самым высоким пределам джазового вокала…

«Фольклор — единственный остов, который поддерживает меня, несмотря на все передряги в жизни. Это единственное, что по-настоящему для меня важно — бесценный уголок моей души, моего прошлого, моего будущего. И мои корни, от которых я, даже при всем своем желании, никогда не смогу отказаться. Они в моей физиологии, в моем лице, в моем голосе...»

Течунг родился в Дхарамсале, городке на севере Индии, где расположена резиденция Его Святейшества Далай-ламы XIV. К девятнадцати годам он в совершенстве владел всеми формами тибетского сценического искусства — фольклором, оперой и религиозными песнопениями. В семидесятых он принимал участие в зарубежных турне TIPA, а затем, переехав в США, стал одним из основателей группы «Чаксампа», исполнявшей тибетские танцы и оперные произведения. Группа активно гастролировала, и в ее составе Течунг выступал на одной сцене с Джоном Ли Хукером, Трэйси Чепмен, Beastie Boys и U2.

«Цель моего существования в этом мире — сохранение древней музыкальной традиции Тибета. Я надеюсь, что мои песни помогут людям понять музыку коренных народов всего мира, научиться ценить ее и уважать. В музыке — вся моя жизнь; я был воспитан в атмосфере музыки и хочу быть проводником, передающим голос старшего поколения тибетцев молодому поколению...»

В самом сердце морозной Сибири, под бездонным голубым небом рождены песни, которые поёт певица Намгар. Это древние легенды отважного племени бурятов, великих воинов и бесстрашных охотников. Ей подвластны тайны бескрайних степей, лесов и духов гор.

Намгар поёт старинные песни кочевников, степные протяжные песни, задорные плясовые композиции и улигерные песни (песни-легенды, песни-сказания), прославляющие восточных красавиц, могучих богатырей, быстроногих коней и звон стрел, выпущенных из боевого лука. В этом ей помогают заветы её предков. Певица Намгар обладает уникальным голосом, сочетая в своём творчестве традиционные и современные вокальные техники. Песни Намгар — это история многовековой музыкальной культуры Сибири, это песни гор и Великой степи. И все это изящно синтезировано с музыкальными традициями World Music. На протяжении многих лет Намгар — культовая фигура, кумир нескольких поколений, не только Бурятии и Монголии, но и огромного пространства, наименование которому — Сибирь.

Калмыцкие танцы, имеющие корни в монгольской культуре, в хореографии народов России стоят особняком. Если у монголов в танце двигалась только верхняя часть тела — плечи, руки (некоторые танцы исполнялись даже сидя), то калмыки, кочуя по России, смогли значительно расширить диапазон своего танца. Почерпнув множество элементов из танцевального искусства народов Сибири, Башкирии, Татарстана, Кавказа, калмыцкий танец, тем не менее, обрел и сохранил свое лицо, уникальный рисунок. Прямых заимствований не было, калмыки каждое «па» переосмысливали на свой лад. Калмыки признаются, что «Тюльпан» дарит им со сцены ощущение внутреннего подъема, одновременно возвращая к корням. Куда бы ни приехали молодые танцоры, будь то Европа или Азия, их выступление всегда настоящий праздник: энергетический посыл «Тюльпана» попадает прямо в сердце. Самые теплые и благодарные отзывы сопутствовали артистам «Тюльпана» во время их гастролей по Лаосу, Китаю, Индии, Польше, Италии, Америке, Франции, Тайваню, Швейцарии и другим странам. Фонтан эмоций, который способен подарить зрителю ансамбль, как глоток чистого воздуха для людей, зачастую не успевающих прислушаться к своему сердцу.

В ноябре 2007 года Андрей Монгуш возглавил группу тувинских музыкантов, удостоившихся чести выступать перед Его Святейшеством Далай-ламой XIV в дни первого в истории Дхарамсалы «Фестиваля буддийской культуры России и Монголии».

«Я — тувинец, сын вечных снежных гор и серебряных рек…» — пел Андрей Монгуш на неизвестном для тибетцев тувинском языке, но все пять тысяч беженцев, затаив дыхание слушавших его песню, наверняка, понимали, о чем она. Ведь и они — тоже сыновья серебряных рек, перешедшие через хребты Гималаев, чтобы быть с Далай-ламой. Песня «Мен тыва мен» («Я — тувинец»), по всеобщему признанию, стала неофициальным гимном Тувы. В ее прекрасной мелодии, струящейся, словно воды реки Енисей, вся тувинская душа. Эту песню Андрей привез из своих этнографических поездок по Монголии, из местечка Цэнгэл, где проживают этнические тувинцы. Привез, аранжировал и сделал самой любимой песней Тувы.

Послушайте, как она поет, и попробуйте мысленно пропеть за ней — у вас вряд ли получится, кажется невероятным, как долго она может продержаться на одном дыхании. Совершенно не слышно, как и когда она перехватывает воздух. Тембр ее голоса звонок и чист, и когда слушаешь, как поет Бадма-Ханда, порой кажется, что слышишь, как бежит чистый горный ручей, как весело поют птицы высоко в небе над бескрайними степями Бурятии, как заунывно воет ветер над скованным льдом Байкалом, а иногда представляешь, что пением ее наслаждается Великий Чингиз-Хан...«Мне кажется, что призвание стать певицей, исполняющей старинные бурятские народные песни, были заложены во мне генетически, еще задолго до моего рождения. Во всяком случае, находясь в утробе матери, я точно слышала протяжные бурятские напевы: не то их исполняла моя мать, не то я слышала завораживающие мотивы из уст своих далеких предков», — говорит Бадма-Ханда.